Боже мой, зачем, ради чего держишься? Позволяешь шаровой молнии боли выжигать тебя изнутри… отвлекаться на собственную слабость…

Поэтому, когда она снова быстро, торопливо заговорила, боясь не успеть, её обрывающийся голос звенел от хлынувших чувств.

- Зачем тогда была нужна наша истина, к которой мы так близко подошли, которая стала нашей общей… если во имя неё нужно приносить такие жертвы? Зачем нужен артефакт, который ничем не может помочь? Это же бессмысленно, бездумно и жестоко! Где все те силы, которым ты помогал уже одним своим присутствием? Почему же они не пришли к тебе на помощь? И почему я должна отдать тебя смерти, едва найдя?.. Родной мой, пожалуйста…

Хирург резко, сильно сжал сердце.

- Давай же, дьявол возьми! – он яростно выругался. Бригада притихла, терпеливо ожидая приказов. Время утекало, как кристаллики белого песка сквозь пальцы, взятые в горсть невидимой, властной и могучей рукой.

- Давай! Начинай работать! Ну! Ну!..

Попытки оставались безрезультатными. Дана посмотрела в белое, как полотно, лицо Фокса – и едва сдержала возглас: он словно был зачарован чьим-то присутствием, шагнул за тонкую грань… куда-то смотрел и не мог оторваться… Горло сдавило; она переглотнула, избавившись от ощущения, и с удвоенным чувством и выражением заговорила, не обращая внимания на то, что вдруг ожгло глаза…

- Не смей! Не смей уходить! Слишком многое опустеет без тебя, слишком много будет страданий и горя… Неужели тебе недостаточно твоей собственной боли?! Малдер, мы же столького не сделали, столько не пережили… не сказали и не открыли друг другу… - голос сорвался; Дана стиснула зубы. – Я всё готова отдать, всё, лишь бы ты остался! У меня есть не так много… но… Заклинаю тебя всем, что тебе дорого… если таковое осталось: не бросай меня! Поверь мне хоть единственный раз, пожалуйста: ты нужен, ну-жен! Ты просто не имеешь такого права – сдаваться… Хороший мой, милый, ну пожалуйста… вытерпи… - она гладила его лицо, не видя почти ничего, кроме него, предельно сосредоточившись на нём одном и уже непроизвольно шепча слова… Они сами шли на ум, приходя из глубины истерзанной души – ласковые, сокровенные, быстрые… И Дана не могла бы точно сказать, были среди них те, которые формулировали самую важную тайну, открывшуюся ей – или нет…

Ассистент, держащий наготове капельницу для повторного переливания, следил за работой главного хирурга, как и все остальные, и был готов на любую помощь. За прошедшие двадцать секунд Донован упорно массировал обмякшее сердце, каждый раз всё злее произнося.

- Ну! Ну же! Давай!..